Чанун Чжу – пережил культурную революцию

О НАЗВАНИЯХ

Чанун («чаевод» по-русски) по фамилии Чжу из Ханчжоу – пережил культурную революцию, работая механиком паровых котлов, в Харбине. Был как и все там, иначе , неприятностей ещё больше было бы. Ведь, Чжу из раскулаченной семьи помещика одной из деревень, что под Ханчжоу, где род Чжу к 1966 году проживал уже лет 500 и занимался выращиванием зелёного чая, ну да, лунцзина. А старший брат отца чануна Чжу подался в 1945 с гоминьдановцами на Тайвань, факт, известный местной парт ячейке в Харбине и - дома под Ханчжоу. Но все помалкивали, не напоминали: то ли время не пришло, то ли ещё какие-то причины были.

Чанун Чжу – пережил культурную революциюЧанун Чжу – пережил культурную революцию

А причина , по-видимому, была такой. Там на родине, кто-то из родственников семьи Лу «поднялся»: выбрали секретарём деревенской партийной ячейки, и через некоторое время из семьи Лу кто-то женился на девушке семьи Чжу для «укрепления родовых связей», а поговаривали, чтобы приникнуть к секретам богатого рода. Ну, стало быть, породнились роды. В итоге, главу семьи Чжу выбрали старостой деревни, закрыв глаза на классовое происхождение.

Всё бы хорошо, да ведь, лунцзин давно, ещё с конца 50-х годов , пришёлся по вкусу Восходящему Солнцу - новому «хуанди» - «жёлтому императору». И когда в начале 60-х, когда перевес сил на карте политической войны внутрипартийных группировок был неясен, Великий Кормчий предпочитал напряжённому, нервному Пекину тихий , безопасный Ханчжоу, где так густо ощущался и Цянь Лун со своими экспедиционными поездками и литературная атмосфера Южной Сун и ещё глубже – Су Дунпо с его проникновенными поэтическими признаниями. И вот, безопасный Ханчжоу, чай лунцзин, … а, да! Не просто «лунцзин», а Императорский лунцзин, его же собирал Цянь Лун когда-то. Можно расслабиться, осмотреться и … какая возможность! Собрать чайный лист!

Вот, пекинского гостя привезли к кустам лунцзина в деревню старосты Чжу, где секретарём – Лу. По этикету нового времени, встречал секретарь парт ячейки Лу, к кустам лунцзина сопровождал также Лу, и сам корзинку для чайного листа держал, в которую «хуанди» листочки сорванные кидал. А достопочтенный гость с каждой горстью приговаривал: «Лу чжен хао - Лу, как раз кстати!» Потом, «чжен хао» передалали как «положительный знак» и получился другой смысл: «Лу –положительный знак» со значением «Лу –передовик».

Тем временем староста Чжу , в своём дворе дремал в кресле.

В тот день у Лу всё получилось и состоялось : заметили, отметили, «посоветовали» лучший лунцзин передавать Председателю.

С тех пор весной в деревне приготовленный чай лунцзин несли и секретарю - от него коробы «уходили» на север страны, в столицу; и старосте – к нему за коробами приезжали из Шанхая и из Ханчжоу. Деревенским очевидно было, что староста придерётся молча: и так и эдак будет смотреть, пересыпать лист из ладони в ладонь, нюхать; потом долго заваривать, неспешно потягивать из гайвани настоявшийся чай – ну совсем достанет, весь измаешься пока услышишь: «син» - идёт, «бу син» - не пойдёт; одним словом, знает толк, лучше сразу нести лучшее. Секретарь Лу, как бы всё то же делает, но чутьё чаеводов не провести: Лу подражает и к тому же , «революционные дела» зовут «воспитывать пролетарское сознание» и «преодолевать феодализм»! Но какой феодализм с чаем то – глубоко в себе недоумевали чаеводы: императоры и династии менялись, а прадеды, деды жили растили да делали чай; чай же ни императорский, ни чиновнический, ни артельный. Он от земли под небом – солнцем, звёздами, ветрами да снегом и дождями. Не будешь таким же свободным как природа-цзыжань – чай закроется и не признает тебя. Научное новое мышление нового человека – не поможет.

Как-то так чуяли чаеводы и молчали и с Лу, понимая - он хотел стать передовым и новым человеком, строителем безклассового общества; молчали и с Чжу, понимая – он хотел остаться таким каким был и в этом ему, похоже, помогали земля и небо, слившиеся в чае.

Об этом сейчас напоминают лишь названия: «лучженхао» и «чжуцзяюань» -«двор семьи Чжу», порой встречаемые или упоминаемые знатоками, на чайных коробках с лунцином, сохранившиеся и используемые чашанами – чайными торговцами. А чай… чай остаётся чаем – он дружит с кем хочет, с тем кто не неволит.